НЕТ НИЧЕГО НЕВОЗМОЖНОГО

Он вышел из себя рано вечером. На голове его сверестела серая дисфункция.
- Отломись! - рявкнул он и переплюнул через колодец.
- Сам отломись... - проворчала голодная пасечница с лавки, поднялась и заковыляла считать часы.
" Я теперь предводитель черных слов ", - самомдовольно шмыгнула носом про себя дисфункция.
" Ты дура " - ответил он про нее.
Двое в зареве вечерней грозы удалялись под стук каблуков пасечницы: измученный икотой зяблик и серая дисфункция на его голове.
А между тем температура поднималась, и маски не помогали.

- О, Юлька, здорово! Сто лет тебя не слышал, такая серьезная стала.!
- А у тебя акцент жуткий, я половины слов не понимаю.
- А чего ты хочешь, я тринадцать лет здесь прожил. Как сын?
- Хорошо, растет, хулиганит, характер показывает...
- ха-ха-ха! А сколько ему? Два?
- Три с половиной уже, ты чо! ха-ха-ха!
- Так я не в курсе, вы не звоните.
- Давай я письмо тебе напишу.
- Да, запиши и-мэйл. Ну все, теперь не потеряемся, все контакты есть!
- Да, ну давай, Ванюш, я очень тебя люблю, целую твоих отпрысков во все щеки! Рада была слышать!
- Хорошо, взаимно, пока!

И понимаешь, что не такая и большая потеря потеряться теперь. Даже с братом.
Сколько таких дорогих сердцу людей у каждого остаются за кадром? И кажется, потеряй сейчас друга "двух встреч", напротив, будешь выть белугой еще несколько лет. Любовь - странная штука, в любом своем проявлении.

Как тебе поется во мне, мой милый?
Мягок ли плед расстилается пред тобой?
Легок ли шаг твой во мне, постылой,
Сладок ли пепел, тихо ль шумит прибой?

Как тебе живется во мне такой вот?
Сколько еще удержу тебя там, внутри?
Как тебе, детка? Как тебе этот довод:
Как проклинается?
Плохо?
Не ври.
10.11.09

Просто каждый готов уйти под аплодисменты,
Умиляться детям, щенкам и стыдить нечестных,
Каждый день отстаивать цент за центом,
Потому что так углубляются в ранги местных.

После жизни памятники и стансы,
Фотографии, внуки, странички из каталога...
Но признаться, что попусту эти танцы
Не под силу даже такому большому Богу.
27.10.09

                                                  Интересней нет занятья,
                                                  Чем в носу поковырять.

А хочешь маленький фрегат,
И чтобы ты на нем - матрос?
А хочешь - капитанскую фуражку?
Или найти по карте клад,
Или столкнуть злодея в ад,
Или позвать на день рожденья Машку?

А хочешь сладкий лимонад?
А хочешь кислый фей-хоа?
Давай я приготовлю тебе кексы!
Возьмешь тарелку, выйдешь в сад
И прямо моськой в шоколад,
А мне купать тебя всего, балбеса.

А рыбаками? В пять минут!
Ведь интересней дела нет:
Очистить прут и привязать за нитки скрепки.
И мы пойдем с тобой на пруд,
И будем там ловить фаст-фуд,
И запивать из банки, сдвинув кепки.

А хочешь - мы наполним таз?
А хочешь - прыгнем тыщу раз?
Или польем на бабушку из лейки?

Но ты уже в сто пятый раз,
Мальчишка, хитро щуришь глаз
И говоришь: "ласкласку и наклейки!"
22.09.2009

 

       Пеняет мне батюшка Алежег Абрамыч, что захожу к вам раз в две недели, пост напишу, да и пропадаю. На то воля не моя, а случая. Недавно вот сижу у компьютеру, никого не трогаю, только клавиши, но они-то не против, сами просют. Сижу, значит, довольная, полотенцем срам прикрываю руки вытираю от юблоневого сока, смотрю-у! А на экране как понеслась на меня ругань, он от злости аж посинел весь, замигал и умер. Я ему искусственное дыхание, а он даже не включается. Сие знаете как зовется? "Почувствуй себя некрофилом". Так что сами понимаете, какая у меня жизнь пошла: утром покосы, вечером надои, вот стащила чужую технику, да с Эллеонорой, подругою детства, сплетничаю.
 

       Яблоки антоновские обвесили всю яблоню, ветви уже лежат на земле, смотреть жалко, того гляди сломаются. Хруснут так тихонечко и лягут на землю. Вера говорит, что трясти яблоню нельзя, плохая примета, ведь это насилие над деревом, поэтому она часто выходит на крыльцо, садится на ступени и просто смотрит на яблоки. Долго так, словно зомби, как в телевизор во время рекламы.
       Игорь скоро вернется с работы, в духовке для него кусок мяса в фольге, шкворчит и распространяет по дому сладкий трупный запах. Курица, кстати, пахнет не лучше, но Игорь курицу не любит, говорит, что там есть нечего. А он мужик, однако, вырос. Не то что в два года - ни куска мяса не запихнешь, одни макароны подавай.
       А Колька вот курицу любил, особенно с чесночком, как и Вера, наверное, поэтому они и прожили душа в душу двадцать лет, пока ему какая-то гопота голову не проломила за пятьсот рублей. Вера скучала по нему, страшно. Наверное, поэтому она так часто и смотрела на яблоки, ведь из антоновки получается самая вкусная шарлотка, а шарлотка в их доме всегда шла на ура. Даже Игорь не брезговал.
       Вот и сейчас ей подумалось, что неплохо было бы испечь пирог, как раз поспеет к вечернему чаю. Вера поднялась со ступенек и стала пробираться через тяжелые ветви яблони, по ходу подбирая с земли самые гладкие яблоки. Вот это желтое, уже сладкое, от таких самый волшебный аромат, такой... пронзительно-свежий. Вот еще, поменьше, и парочку еще зеленых, недозрелых, для кислинки.
       Крррррраафффффффф - в той части, где раздваивается ствол, треснуло, опустилось и замолкло шелестом веток и листьев по земле, подпорка из досок сложилась и исчезла под зеленью. Вера села на землю, придерживая на коленях ствол, гладила его правой рукой, как чью-то голову: "Ну вот и все, все, моя хорошая, все закончилось. Ты теперь совсем как я, да? Ну что делать, жизнь такая,и половинками можно дожить. Куда же мне только такое количество деток твоих девать, а? Пойду, Игорьку позвоню, пусть сахара привезет".

( Read more... )

       Понедельник, 14:50 на мониторе, 14:51 на стене, 14 внутри.
       Слева шумит дождик, мелкий осенний дождик, шуршит так, как будто запись закончилась и магнитофон считывает пустую поцарапанную магнитную ленту. Если воткнуть в отверстие колесика карандаш и раскручивать в руке, то получится перемотка вручную. А еще из этой ленты получаются хорошие украшения для деревьев: она легкая, взлетает от ветра и блестит на солце. На ней, наверное, 14:55.
       Справа на кресле разлеглась Машка, прищурила глаза и задышала своим толстым короткошерстным животом. Дотрагиваешься до кончиков усов - и она смешно дергает губой. Кошкам не мешают усы, потому что в них не застревает еда. Для них все, что сейчас - вечность. 14:59.
       Когда мне будет 18, мне подарят последнюю куклу. У нее будет синее платье, тряпичное тело и фарфоровые конечности, в том числе голова. Я назову ее Мариной, потому что цвет ее платья похож на море вечером. Она будет стоять на системном блоке и покрываться пылью. 15:02.
       А на принтере обязательно будет стоять пепельница и в ней - белые окурки и одна ватная палочка. Я не курю и не чищу уши. Это моего мужа. Наверное, я буду его любить, он будет на одну половину корейцем, а на вторую половину итальянцем, потому что только итальянцы способны съесть недельный запас макарон за день.15:06
       Сейчас я одна. Я люблю посидеть в комнате одна, когда идет дождь. Люблю слушать старую магнитофонную ленту, на которой где-то вдалеке записан гром. Это мое море, покрытое чашечками от падающих капель. Это моё уединение, где можно бить баклуши или читать, или пить горячий чай, или завернуться в покрывало и уснуть до вечера. Это мой мир, пора впустить в него моих друзей. 15:21.

                                                М.

Моя девочка, как ты в своих отчуждениях?
Как под музыку пьется сухое вино?
Моя девочка, ласточка, птичка весенняя,
Не молчи, говори, что-нибудь, все равно.

Моя девочка, как твои крылья расписаны?
Все по-новому, видно, в толпе не узнать.
У меня для тебя половина - не издана,
А еще половину - с собой умирать.

Моя дивная, самая снежная женщина,
Прячь под мех свои волосы, тут же зима!
Моя девочка, бес троекратный, развенчанный,
Моя даль, моя боль, моих снов бахрома.

Не ищу, не ищу твоих глаз, твоих локонов
Не ищу от тебя. Только слов, только снов.
Прячься, кутайся, грейся за светлыми окнами,
Пей вино, пей свой голос, чужую любовь.

Моя девочка, ты ли сейчас просыпаешься,
С головой окунаясь в последнюю явь?
Я за тысячей глаз разгляжу: улыбаешься.

Так лети же - на крыльях,
Плыви - только вплавь,

Моя девочка!..
23.01.09

др

       Он может проспать до 12 дня, голым пойти в туалет, выпить сразу с семерыми страшненькими мужчинами, целомудренно прикрываясь при этом точкою во лбе. Он может рассказать про колбасу, про penis, про вчерашнюю вечеринку и про детей, которые улыбаются, бегут и самозабвенно кричат "сука!". Он пишет ржачные комментарии и ржачные строчки мне в скайпе. Он поил меня водкой и кормил каким-то божественным салатом с цитрусовой плодовой культурой, за что я накормила его макаронами. Он пишет стихи. Они могут состоять из двух строчек или вовсе стать одностишием, и обычно доводят до болей в животе от смеха. А иногда может написать нечто, и не перестаешь удивляться, сколько же бриллиантов у него внутри. Я его люблю.
 

( или неотправленное письмо )

Если меня сейчас снесет ураганом, то я хочу снестись, как Элли, в какую-нибудь сказочную страну, где много апельсинов, детей, клубничного мороженого и добрых дровосеков. Удачного мне полета.

УП-ПА: только что где-то рядом упало дерево... думала, что гром. но после глухого удара не по земле поняла, что нет. па ма ги те.

       - Смотри, Ванюш, это папоротник. А это майский куст, сейчас май и он цветет. А это колокольчик, какого он цвета?
       - Синего!
       - Да, синего.
       - Динь-динь говорит?
       - Да... Ой, смотри, а это березка, смотри какая!
       - Маленькая!!
       - Да, совсем маленькая, меньше Вани. А вон там, - вон, видишь? - большая. Вот эта маленькая будет расти, расти, и вырастет как та, большая!
       - Когда вырастет, скоро?
       - Не-ет, не скоро. Когда ты вырастешь, станешь стареньким, как дедушка, будешь гулять тут со своим маленьким внуком, эта березка будет большая-прибольшая, ты ее покажешь внуку и расскажешь, что видел ее такой вот маленькой, да?
       - Да! А ты с нами будешь гулять?
       - Может быть. А может быть, что меня уже не будет, я стану совсем старенькая и умру к тому времени.
       - А где ты будешь?
       - На небе!
       - На не-ебе? Вон там будешь?
       - Да, высоко-высоко.
       - А что ты там будешь делать?
       - Буду гулять, играть, петь всякие песенки.
       - Я тоже хочу!
       - Ты тоже, но не сразу. Сначала ты станешь стареньким-стареньким, старше, чем дедушка. А потом тоже прилетишь на небо, ко мне.
       - И мы будем там играть?
       - Да!
       - Ладно! Ты умрешь, и я, и папа, и кошка Фрося, и кошка Маша, и мы все будем петь песенки!

( ему стыдно оно спряталось )

Как же я обожаю Воденникова, все вот эти его словесные изгибы, трогательные концовки, свыше брошенные подборки словосочетаний. Поэт - не мужчина, он ангелоподобное изобретение Кого-то, без лица, без пола, без ума, без пути. С женской нежностью, мужской точностью рифм, с прямым попаданием в аудиторию. А как он читает, народ, это же феерическое вживление мыслей в мысли, с условием полного идиотизма происходящего.
Бросайте в меня носками недельной носки, но никто не может так.

У меня нет ничего, что могло бы испугать тебя.
И есть все, что способно сберечь тебя от гибели.

У меня нет ни одного обвиняющего слова для тебя.
И есть слова, возвышающие в сознании не ведающих.

У меня нет камней, чтобы выстроить тебе тюрьму.
Но есть ковер, на котором ты сможешь отдохнуть.

У меня нет бокала, в который можно добавить яд.
Но есть озеро, из которого никогда не напиться.

У меня нет лошадей, чтобы выкрасть тебя у любимых.
Но есть птицы, что с радостью отдадут тебе свои крылья.

У меня нет назиданий и советов, которые раздражают.
Но есть песни, что увековечат твое золотое имя.

У меня нет ревности, которая движет войнами.
Но есть любовь, которая умеет ждать.

У меня нет ничего. Потому что у меня нет тебя.
И есть все, ведь ты ЕСТЬ.

Скоро накатит волна и смоет все слова.
Но она плеснет их к твоим ногам.

И ты узнаешь.

       "Галилео" показывает, как немецкая кондитерская печет торты. Завтрак забыт, вся в экран, развернувшись на стуле так, что болит позвоночник, слюни текут в горло, на глазах слезы, гребаная диета выматала все нервы, кто придумал, что женщина должна быть стройной, а мужчине идет пивной животик? Правильно, но не станем озвучивать вслух.
       В пекарню заходит пожилая дама, с интеерсом рассматривает витрины, голос за кадром комментирует картину: "Эта фрау зашла купить что-нибудь к утренниму чаю..." "Вот сучка! - говорю и смотрю на свой зеленый чай, который, кажется, уже вызывает изжогу. - Знаешь, милый, забудь о том, что я говорила: что якобы хочу военного положения, гастрономических лишений, воспитания духа и прочих благотворных влияний на избалованное поколение. Я сдохну на первом же перекрестке".
       Надо купить торт, - молвит внутренний голос. - и сожрать, одной и в темноте. А вслух: "Я знаю, кем я стану, когда вырасту. Кондитером". Они едят сладкое прямо из рожков для выдавливания крема, они могут уткнуться мордой в торт, а потом списать его на брак. "Когда вырасту... - сдерживает истерические рыдания благоверный. - Когда вырасту..."

Посмотри сюда, здесь несколько знаков, десяток строк,
Двести пробелов меж ними с надписью "сам раскрась".
Думаешь, что питаешься от земли, что ее росток,
Думаешь: вот она, желанная всеми власть...

Дома тревоги нет, словно все путем,
Словно игрушка-жизнь, лепит из песка,
Доли секунд тоска на челе твоем,
Доли секунд, но достаточно: я - тоска.

Ты далеко, далеко так, что слепит глаз,
Так далеко, что представить нельзя никак.
Думаешь: я пишу тебе дней рассказ,
Где между строчками плачется: я дурак.

Счастье мое, у каких неземных высот
Ты подбираешь от моря его низы?
Вот тебе солнце и земли его красот,
Вот тебе я в письме, не скучай, неси!

Камнем у кромки выступлю под ногой,
В руки свои возьми, не жалей тепла.
Это же я сама, я, и никто другой!
Брось в море, милая, так! (И на дно ушла)
19.05.09